Сегодня о ней снимают фильмы и пишут книги, а у её страницы в Инстаграме более 2,5 млн подписчиков. Айрис собирает столько единомышленников вокруг себя просто своим существованием. Той энергией, которая исходит от нее каждый день.

Вообще то  главное достижение её жизни – вовсе не сто три с лишним года, которые уместились между датой рождения и датой смерти. В конце концов, не за это она получила Нобелевскую премии…

Изображение этой женщины легло в основу одного из популярных мемов рунета. На фотографии сеньора Леви-Монтальчини держит винный бокал со светлой жидкостью, а сопутствующая надпись выдаёт рецепт её долголетия: «Для улучшения пищеварения я пью пиво, при отсутствии аппетита я пью белое вино, при низком давлении — красное, при повышенном — коньяк, при ангине — водку». А воду? «Такой болезни у меня ещё не было…»

Рита Леви-Монтальчини прожила неполных сто четыре года и действительно кое-что знала о рецепте долголетия – как специалистка в биологии.

Увы, каждому, кто пытался найти оригинал этой цитаты, приходилось сталкиваться с разочарованием. Ни на итальянском, ни на любом другом языке её не найти. Она существует исключительно в русскоязычном пространстве. Дело в том, что Рита Леви-Монтальчини была поборницей здорового образа жизни, и рецепт долголетия у неё был – но совсем другой.

Биографы ключевых фигурантов до сих пор не нашли внятных доказательств. Впрочем, вполне может быть, что герои сюжета оказались настолько порядочными людьми, что никому о пережитом не рассказывали. Так что, увы, придется опираться на слухи и домыслы людей менее порядочных, а также фантазию представителей творческих профессий. Ведь есть уже и роман, и фильм.

Сегодня впервые за многие годы Майю Плисецкую вспомнят не только звезды российской сцены. О своей легендарной родственнице расскажут родной брат Майи Михайловны Азарий Плисецкий и двоюродный брат – художник Борис Мессерер.

Однажды Ирина Антонова, тогда еще полноправный директор ГМИИ им. А.С. Пушкина, величественно поддернула юбку, села на монструозный «харлей-дэвидсон» и, приобняв за плечи сидевшего за рулем Джереми Айронса, прокатилась с ним вокруг музея.

— Джереми Айронс? О, я его обожаю! — говорит Ирина Александровна, вскидывая живые брови. — Почему нет? Во-первых, я вожу машину с 1964 года. Кстати, она сегодня не завелась. Я вечером иду в театр и хотела поехать на своей машине. Не получилось. Во-вторых, я вообще люблю спорт, я езжу на Олимпийские игры. Была в Риме, в Турине, в Москве, конечно. Имела билеты в Пекин, но не смогла поехать. Нет, в Сочи не поеду, у меня дом сложный, не могу бросить. А смотреть буду, конечно. Но я вам должна сказать, это не страшно совсем. Чего там? Он мне вообще сказал: «Давайте мы вас привезем в Бологое, а из Бологого до Москвы поедем на мотоциклах». Я отказалась, потому что это была авантюра такая. Ну а здесь, в Москве, почему не поехать?

Как вы измеряете эпохи: генсеками или министрами культуры?

Конечно, не генсеками и не министрами культуры. Боже сохрани! Тем более что по прошествии стольких лет они все примерно одинаковые, если не считать некоторых.