Главное слово, которое звучало в московском обществе, собравшемся на прошлой неделе на показ Armаni, было «патриарх» или, на выбор, «крестный отец». Именно об этом думал каждый сидевший в огромном промышленном пространстве Tesla 4000, превращенном на один вечер в настоящий Armani Teatro, особенно в тот момент, когда сам мистер Армани вышел в финале в бархатном черном пиджаке (шоу называлось Black Velvet), идеальной белой рубашке цвета его собственных сияющих белоснежных волос и с огромной матрешкой в руках. Это был чрезвычайно трогательный момент, какие в модном мире случаются редко и запоминаются навсегда.
Джорджо Армани, каким мы его знаем, каким мы видели его на всех обложках всех мировых журналов, всегда так выглядел — зрелым и значительным. Фактически этот человек, изменивший в конце 70-х — начале 80-х сам подход к проектированию и пошиву одежды, саму технологию ее создания, внедривший современный силуэт — чистый, свободный и подвижный, — делал свою новую моду, придумывал свои свежие, молодые образы, уже не будучи «молодым дизайнером».
Сущность любого искусства, даря удовольствие –самому получать удовольствие.
Более 40 лет посвятил Барышников своему собранию. А началось все в Париже, когда однажды, гуляя в районе бульвара Сен-Жермен, он заглянул в художественную галерею Proscenium на Rue de Seine и увидел оригинальный графический портрет Сергея Дягилева, работы Жанна Кокто, от которого не смог оторвать взгляд. В его кошельке нашлось достаточно денег, чтобы приобрести этот рисунок, а также, эскиз Кристиана Берара к “Моцартиане” Баланчина.
Эти работы стали прелюдией его коллекции. Как говорит М. Барышников: «спонтанное приобретение этих двух работ, послужило импульсом, сформировавшим желание окружить себя образами,имеющими отношение к миру танца и театра, в котором я чувствую себя естественно и комфортно».
